18 декабря 2015 г.

Сложные отношения



У логики со злом сложные отношения.
Либо ее у зла нет, либо она исчезает со временем.
Ибо зло – это слуга небытия и сама его природа не допускает его в будущее.
Для него, для зла, это все равно как для рыбы выйти на сушу.
Вот в этой принципиальной отделенности зла от будущего, от жизни и кроется зерно различия, благодаря которому зло ощущается нами, как потусторонняя субстанция.
В то время, как добро никогда столь же прочно не закреплялось за некими сверхъестественными силами.
Можно сказать, добро — земного, домашнего, что ли, происхождения, в то время как зло относится преимущественно к чему стороннему, «инопланетному».
У Кафки зло, хоть и вовлекает человеческий материал, непременно _безлично_ до такой степени, что психика начинает относить сумму действий обыкновенных людей, населяющих его романы, к категории потусторонности.
Ни Эйхман, ни персонал Освенцима не считали себя посланцами потусторонних сил.
Однако они - воплощенная безличность, «подневольные люди», «винтики» и т.д.
Вот почему, если зло решило материализоваться, оно предпочтет воплотиться в среднем человеке, а не, скажем, в «опереточном злодее».
Облик среднего человека поможет злу до поры до времени слиться с фоном и набраться сил.
Качества среднего человека позволят злу проникнуть в умы и души.
А вера в собственную правоту и благонамеренность позволит злу стать по-настоящему большим.
Но безличное может восторжествовать только в своем собственном космосе.
Так что, в сущности, частные люди — могут быть спокойны: необщее выражение лица — наша крепость.
Но есть проблема: если крепость не сдается штурму, зло пытается её уничтожить.
И плохая новость в том, что та самая «слабая» логика зла может прибегнуть к самому смертоносному оружию, обращающему весь мир в ничто, поскольку зло само не отличает смерть от жизни: его глубинная агрессия распространяется и своего собственного носителя.