С ВОЛКАМИ И ВЕРБЛЮДАМИ

В честь 8 марта: перед нами женщина, которая прошла 16 тыс. вёрст от Сибири до южного берега Австралии. Пустыню Гоби зимой пересекла только с третьей попытки. Волки ночью окружали ее палатку, дикие верблюды пробовали ее растоптать, в джунглях Лаоса она пролежала без памяти несколько дней, заболев лихорадкой денге. В пустынной Австралии едва не померла от голода на длинных переходах. Вещи волокла на тележке, ей помогал пёс. Зовут ее Сара Маркис, она американка.

КАМНИ И КНИГИ

Вечность менее интересна с точки зрения поэтической, нежели онтологической.

Вечность — это и самовоспроизводящаяся память, и сущность-океан, накапливающая дары сознания в виде устремленных к канонизации, вероятно, безличных, вероятно, безадресных текстов. Она накапливает временные наделы просодии. Лексически вечность употребима менее, чем ареал смыслов, связанных с этим понятием. Апофатическое говорение — невроз, вызванный загадкой вечности. Вечность просторечия — это, скорее, сказочное, то помогающее, то сдерживающее обитание духов предков поблизости от своих потомков. Фигуративно вечность если и представима даже самому изощренному сознанию, то в виде камней под ногами и звездного неба. И то — это только конечные образы довольно-таки "бесконечного" понятия. Камни суть, своего рода, "книги" миллионолетий.

ПО СПИРАЛИ

Если долго слушать песни китов, пространство звука расширится на сотни километров — именно из такой дали противолодочные эхолоты, которые используются для записи, вслушиваются в глубины Тихого океана, чтобы запеленговать мигрирующих от берегов Мексики к Аляске и обратно многотонных левиафанов. 

Стоны китов похожи на хрипловатые, замедленные позывные модема, пытающегося протоколом "рукопожатия" наткнуться на отклик неведомого, самого главного китового секрета — божественного сервера. 

Но этого божественного мозга, способного воскресить подключившегося к нему кита, одарить возможностью вочеловеченной жизни, — либо уже нет, либо никогда и не было, однако теперь отдельные просветленные эволюцией ангельские особи пытаются его, божественный престол, создать. 

Впрочем, иногда на китовый мужественный плач отзывается самка. Тогда траектория самца превращается в спираль. 

О НАСИЛИИ БЕССМЫСЛЕННОСТИ

По работе прочитал недавно много В.И. Ленина. Что сказать? Надругательство над душой и мозгом, высшей степени тухлятина, адский ад и огненные фекалии, которые 70 лет впаривали в качестве священных письмен. Сталина вообще невозможно читать из-за его тавтологичной косности, которой он, уверен я, прямо-таки насиловал слушателей и читателей, нарочито впаривая всякую ахинею побессмысленней, включая языкознание. Но в сравнении с Лениным он ангел почти, ибо Ленин прямо-таки черт какой-то — и жирный тролль, и помесь агитатора-сказочника с Джеком Потрошителем, и диктатор самого гадкого демагогического пошиба. Луначарский вспоминал, что первое впечатление от Ленина — сухой сморчок, а когда заговорил, стал расхаживать и "нагнетать мысль в звенья мировой политической цепи", так сразу преобразился; и тогда Горький зарыдал от умиления, и косолапый мужик очаровался. Как-то так выразился Луначарский. 

Вероятно, выражение народное «пи*дит, как Троцкий» возникло недаром: такая риторика непрерывного ада-говорения впечатляла рабоче-крестьянскую неграмотную массу. Приближенная к народному слабоумию демагогия, уверен, сногсшибательно убеждала не только потому, что царь перед народом не распинался. Что нужно невежде, чтобы ощутить себя ступенькой выше? Ничего, кроме симуляции интеллектуальной деятельности. Заставьте его поверить в то, что он "подумал мысль" о жизни, здоровье, будущем (о хлебе, свободе), и он ваш навеки. Вот, по сути, смысл "ленинской харизмы".

У ГРОБА

В начале 1930-х Сталин выделил Крупской специальные часы посещения мавзолея. 

Она приходила туда, ей ставили стул у саркофага, и вдова вождя то рыдала, то смеялась, как сумасшедшая.

Образ Ленина стерт пропагандой еще лучше, чем это могло бы сделать глухое забвение.

Правда, его личность невелика сама по себе и тем более по сравнению с историей, в которой ей довелось искупаться, в крови.

Одно дело историю дернуть за узду.

Править историей – это другое.

Можно, например, думать, что мавзолей — это подземное хранилище особой грибницы, разветвленной пуповины, запитавшей реальность преисподней.

И вот это подполье, хрустальный гроб и вдова с выпученными базедовыми глазами, похожая на муаровую рыбку-телескоп, — она хохочет сумасшедше у ног спящего выпотрошенного и замаринованного в нефти царя.

Мертвечина, объявленная жизнью. 

Причаститься пожалуйте в окоченевшую очередь, разжуйте коржик (о, просфорка моего детства по восемь копеек), запейте томатным соком (розовая водица в стакане граненном и ложечка, черпнувшая соль земли русской).

О чем же хохотала Крупская у гроба?

КАББАЛИСТЫ ПРОТИВ ИСЛАМИСТОВ

Пишут, что в Исламском Царстве-Государстве в качестве денег в ходу только доллары, и, ясное дело, никаких банков. 

СТО ДВАДЦАТЫЙ ПСАЛОМ

Не стоит забывать, что пропаганда существует для разных уровней IQ.

Есть такая, что шита белыми нитками — и оказывается эффективной, грубо говоря, только для четырех пятых населения.

А есть такая, что обладает хорошим выражением лица, богатым словарным запасом, большим культурным багажом и интересной биографией — и вот с ней довольно трудно.

Приезжают, скажем, Б. Шоу или Л. Фейхтвангер, в СССР — а после возвращения они невольно становятся носителями вируса, который оказывается эффективным и подготавливает почву, например, для такого явления, как "Кембриджская пятерка".

Пример, конечно, можно поискать более толковый, но это все-таки пример, особенно если учесть тяжесть последствий.

А все почему?

Да потому, что канал передачи информации есть канал – и оказался заражен.

Для информационного вируса главное – хоть как-то внедриться в систему – ценностей, культурных смыслов и т.д.

Тот же Б.Шоу позже был в ужасе и отрекался от собственных восторгов и т.д. Но как носитель заразы он свое дело сделал.

Или – скажем, есть мощный и единственный (специально «выделенный» с помощью цензуры) канал передачи оппозиционной информации, на который оказываются замкнуты носители неугодных власти настроений.

Что с ним делать? Как поступить?

Перекрыть окончательно? 

Это – раз плюнуть. 

Но закрытие – не эффективно.

Ибо тогда пропаганда окажется лишена самого ценного – возможности внедрения.

ДАРРЕЛЛ В КАМЕРУНЕ

"Англичане обожают рассказы о животных", - когда-то с помощью этой фразы старший брат наставил Джеральда Даррелла на путь истинный, и я смог под партой в школе прочитать "Гончие Бафута". 
Эти фотографии как раз периода бескровной охоты на зверушек со сворой дворняжек в лесах Камеруна у берегов реки Кросс. Они мне нравятся еще и потому, что здесь Джеральд с очевидностью похож на брата Лоуренса, к моменту своего судьбоносного наставления уже завершившего первую часть лучшего в мире романа об эросе тайны.

ЮНОСТЬ В ТОМИЛИНО

Наверное, один из самых пронзительных документальных текстов, которые мне доводилось читать - это несколько писем, оставшихся вместе с полуистлевшими платьями с натуральными брюссельскими кружевами на старой, постройки 1880-х годов даче в Томилино. 

Задичавший тенистый сад, тропинка к нужнику по произвищу "Иван Иваныч", сосны, березы, сирень, сливы, заросли ревеня, крыжовник, райские яблочки, веранда с певучими половицами, дом с призраками и печкой, за которой глаз да глаз, чтоб не задвинуть слишком вьюшку. 

В старинном шкафу, действительно, висели парадные женские платья времен Распутина, - в советское время их надевали только для домашнего театра. 

Дача когда-то принадлежала инженеру паровых котлов, обрусевшему в трех поколениях немцу. Помню фотографии из его свадебного путешествия по Швейцарии в шкатулке - и с ними те самые письма, числом с десяток, весны-лета 1917 года - послания к возлюбленной, дочери инженера, которой отроду тогда было 19 лет. 

ЧЕХОВ И ШАМПАНСКОЕ

Сколько не вчитывался в письма Чехова, никогда не был в силах понять, как он к кому относится - любит или не любит. Все у Антона Павловича тонет в иронии,  все чувства. Что и есть признак страшной борьбы силы воли с меланхолией. 

Уж на что смешной писатель Зощенко, а грустней человека не было.

Про шампанское марки «Ich sterbe» (Ильф) Доналд Рейфилд пишет: «Согласно русскому и немецкому врачебному этикету, находясь у смертного одра коллеги и видя, что на спасение нет никакой надежды, врач должен поднести ему шампанского. Швёрер , проверив у Антона пульс. Велел подать бутылку. Антон приподнялся на постели и громко произнес: ” Ich sterbe” [Я умираю]. Выпив бокал до дна, он с улыбкой сказал: “Давно я не пил шампанского”, повернулся на левый бок <…> и тихо уснул”».

Еще догадка о том же: «“Их штербе”, -- сказал Чехов, умирая. Это очень волнует праздный русский ум: почему по-немецки? <…> Недавно я услышал даже, что он сказал чисто по-русски: “Эх, стерва!”, -- имея в виду то ли жизнь, то ли жену”».

Корней Чуковский сообщает жестко: «М. Ф. Андреева сказала, что Горький не верил Книпперше, будто Чехов, умирая, произнес: “Ich sterbe”. На самом деле он, по словам Горького, сказал: “Ах ты, стерва!” М. Ф. не любила Чехова».

Фасмер наконец сообщает: "Др.-русск. стьрва ж., «труп», русск. сте́рво «падаль» (Даль). Сближают со сте́рбнуть, ср.-в.-нем. sterben «умирать», греч. στερεός «неподвижный». Также считают исходным знач. «разлагаться, гнить» и сближают с латышск. stḕrdêt «сохнуть, гнить», норв. диал. stor ср. р. «гниение, тлен», stora, storna «гнить, истлевать», лат. stercus (род. п. -oris ср. р. «навоз, помет», авест. star- «осквернять себя, грешить», др.-перс. strav- «осквернять себя».

Впрочем, четверть культуры, как минимум, состоит из легенд и наветов.

КОЛЕСО ДУХОВ

Журнал Rolling Stone назван не в честь песни Like a Rolling Stone Боба Дилана из легендарного альбома Highway 61 Revisited, как думают многие, а в честь песни Мадди Уотерса Rollin' Stone. 

Впрочем, и там, и там речь идет о свободе — в смысле неприкаянной бродяжнической жизни, частой смены мест и отсутствия привязанности к недвижимости. 


Я всегда внутренне знал, что Rolling Stone/s — это не перекати-поле, а тот самый камень, что откатила Мария от гроба, чтобы увидеть, что он пуст. И с тех пор катится этот камень, как благая весть, оповещая: не перекати-поле, а перекати-небеса. 
Отчего-то у меня не было сомнений, что этот магический английский оборот — символ свободы, воплощенный в рок-н-ролле, — имеет в виду именно откатившийся главный камень Нового завета. Не знаю, откуда у меня была такая уверенность — жизнь вообще цепочка увлекательных заблуждений, — но такое понимание со мной было всегда, и только недавно я с удивлением обнаружил, что оно не всем очевидно. 

"Гилгул" вообще уникальный глагол. Когда Иисус Навин вместе с Ковчегом Завета перешел Иордан, обрезал всех, кто оставался необрезанным в пустыне и установил лагерь в Иерихонской долине, ему явился Господь и сказал: «Теперь Я откатил [гилгул] от вас проклятие египетское». После этого Иисусу Навину явился ангел-загадка, назвавшийся вождем воинства Господа. Иисус поклонился ему, и началась осада Иерихона. Вопрос в глаголе «откатил». В синодальном переводе вместо него использован «снял» [проклятие]. 

Кроме того, «гилгул» означает также круговое движение, совершаемое душой при перерождении. А то самое место, где Иисусу Навину было объявлено об откате с евреев египетского проклятия, есть большой секрет современной археологии: усилия найти Гилгул весьма значительны.

И наконец: один из грандиознейших памятников древности на территории Израиля — знаменитое Колесо Духов — Гильгаль Рефаим — на Голанах. Стоунхендж по сравнению с ним — мелочи жизни: 167 метров в диаметре против 37. Это мегалитическое сооружение было создано 5 тыс. лет назад для неизвестных целей. Ощущения внутри этого базальтового локатора гипнотические.

МУЗЫКА СФЕР, ДНК И РЕЛЬЕФА

На первый взгляд - это ущелье в каменистой пустыне.
Например, вади Иудейской пустыни - почти сухие летом водосборы, мчащие зимой бешенные сели в Мертвое море, выглядят очень похоже.
На деле же - это звуковая дорожка на пластинке под микроскопом.
Надо бы попробовать проиграть виртуально рельеф какого-нибудь ущелья под Иерусалимом, может быть, услышим пророчества.
Когда-то поэт Алексей Парщиков рассказывал мне о проекте на некоем Амстердамском биеннале, где спутник сканировал лазером рельеф планеты и выдавал в эфир преобразованные мелодически колебания высоты. 
Сейчас звучит даже молекула ДНК, есть сюиты, кодифицированные, например, геномом рапса, люцерны, пшеницы и т.д.

НИКОЛАЙ ЭПШТЕЙН

В детстве я жил в подмосковном Воскресенске, бредил хоккеем и играл в него.
Снега и мороза и льда на заброшенном карьере ждал, как манны небесной.
А пока - мы с пацанами играли мячом на бетонке, стирая крюки клюшек до "пятки".
Главным тренером "Химика" долгое время был легендарный советский спортсмен Николай Семенович Эпштейн.
Один из его воспитанников стал звездой НХЛ; не Бобби Халлом, но звездой яркой и долгой.
"Судью - на мыло!" - на трибунах звучало не как шутка.
В драках (не только школьных) мне не раз пригождалась практика силовых приемов.
Если ты хороший вратарь, ты видишь шайбу в любой момент игры, как если бы в замедленной съемке.
Реакцию я тренировал по методике Третьяка, занимаясь с шариками для пинг-понга.
Но лучшая тренировка для вратаря - игра без маски.
Шайба, летящая в переносицу после кистевого броска, режет воздух диском, как летающая тарелка; после "щелчка" - беспорядочно вращается "бабочкой".

И ты видишь каждый ее оборот.
Если только ты хороший вратарь.
Эпштейн однажды распорядился отдавать после матча обломки клюшек пацанам - эта традиция сохранилась и после него.
Лучшего метода для рекрутинга малышни трудно придумать.
Детский рост позволял играть даже половинкой.
Когда корифеи мирового хоккея - команда СССР - в финале Олимпийских игр в Лейк-Плэсиде проиграли студенческой сборной США со счетом 3-4, - я рыдал.
У меня есть товарищ, который тоже рыдал в ту ночь - но по ту сторону Атлантического океана, и от счастья.
Недавно в Нью-Йорке мы с ним полночи проговорили о хоккее.

ШАГАЛ И РЕКА

Мы проезжаем и прогуливаемся по Витебску и, наконец, я узнаю его шагаловский ландшафт, — чего нельзя было сделать раньше, пока мы перемещались среди панельных и кирпичных домов типичной советской застройки. Но теперь мы выбрались к реке, и город покатился по ее высоким берегам вдоль тягучей излучины, по изломам оврагов, заросших облетевшими уже мокрыми липами. И тут я понимаю, что летящие любовники Шагала словно повторяют изогнутый рекой и оврагами рельеф города. Тела их, сошедшиеся в объятиях, вторят береговой линии, и я вспоминаю: «Лицо лазури пышет над лицом / Недышащей любимицы реки». Любовники словно поднялись в метафизическую высоту из своего отражения во времени-реке…

Я говорю Людмиле Хмельницкой [директор Музея Шагала] об этом и о том, что ландшафт Витебска один из главных героев Шагала, и она соглашается, добавляя, что все городские постройки, над которыми летят любовники, изображены с предельной точностью: перспектива и детализация выверены скрупулезно, - она этому посвятила диссертацию.

КРЫСОБОЙ И ВОЛКОДАВ: ЭТОЛОГИЯ АМОРАЛЬНОЙ ВЛАСТИ

Для описания происходящего впору привлекать не психологов, а этологов.

Есть история одного собаковода о человеке, потомственном военном, полковнике и при том - владельце алабая, туркменской овчарки-волкодава.

Не было послушней и смиренней питомца, весом восемьдесят кило и способностью перекусить человеку ногу одним движением челюстей.

Итак, полковник силен, собака устрашающая, двое детей-подростков, ходящих по струнке, забитая жена, кооперативная квартира, дом полная чаша, и все в лучшем виде - в начале 1980-х.

Но однажды бес приобнял полковника, и решил он создать новую семью.

Объявил жене о разводе, а та из беспомощности позвонила родителям мужа, жившим на другом конце страны.

Операцию спасения семьи предпринял отец — генерал в отставке, человек не менее крутого нрава, чем его сын.

На него наш герой равнялся всю жизнь, и это был единственный человек, к мнению которого он прислушивался, поскольку был воспитан так же, как воспитывал своих детей, жену и собаку.

Генерал срочно прилетел и сели они с сыном поговорить по душам на кухне.

Собака под столом, как всегда, ни на шаг от хозяина, особенно, когда в доме посторонние.

Разговор был не очень длинным.

Генерал в какой-то момент повысил на сына голос и стукнул кулаком по столу.

А сын инстинктивно вжал голову в плечи.

Как вы думаете, что произошло немедленно?

Не правильно.

В живых остался генерал.

Алабай, которого с двухмесячного возраста чуть что лупили поводком по морде, увидев, что его мучитель не бог, а у него самого есть бог — в виде отца-генерала, во мгновение ока опрокинул стол и вырвал горло своему тирану.

Вывод?

В обществе надо воспитывать человечность, а не угнетать его до животного состояния, наслаждаясь властью и любовью рабов, приспешников, подельников, - любовью, обусловленной инстинктом выживания, которое стало синонимом благополучия.

Но как аморальным вождям воспитать в обществе мораль?

С другой стороны, нынешняя власть есть самоуправление плебса: средние люди правят средними людьми в процессе аморального (коррупционного) отбора (круговая порука есть способ трансляции аморальности на уровень общезначимости).

А теперь снова обратимся к этологии.

"Крысиный волк", крыса-каннибал или крысобой - это легенда.

На самом деле, выживший в бочке с другими крысами самец, если его помещают в свободную стаю, мгновенно из альфа-монстра становится простым бета-самцом. 

С чем это связано? 

Полагаю, что постоянная борьба не на жизнь, а на смерть не свойственна даже животному миру. 

Ослабевшего вожака, например, волчьей стаи не разрывают на части, его просто сменяют.

Если же выбранный смертью крысобой попадает в чужую стаю, скажем, его перенесли на другой корабль, крысы его тут же вычисляют по запаху и, ополчась все вместе, разрывают в клочья в считанные секунды.

Устройство власти нынче таково, что она не способна даже к формированию стайной жизни.

Вожак не формируется методом воспитания крысобоя, ибо качество вожака - забота о стае, а не о своем собственном господстве на грани жизни и смерти.

Способность быть вожаком - это какая-то совершенно другая сила, чем бойцовые качества.

Крысобой одинок и несчастен, ему никто не пишет, все только преклоняются.

И он знает, что его одиночество - его безвыходное несчастье, потому что вне этого зияния он не жизнеспособен вовсе.

В этой бочке он всех уже передушил, его допаминовая система израсходована, рецепторы забиты, и для продолжения банкета теперь он выбирается на палубу.

Он скучает, тоскует, он жаждет борьбы, но на палубе крыс гораздо больше, и они не позволят ему превратить весь корабль в бочку.

Это парадоксальная и очень плохая ситуация.

Ибо свидетельствует о том, что выхода почти нет.

Как нет почти и будущего.

Какое может быть будущее у победившего и впавшего в апатию крысобоя, чей каждый мускул тоскует по удушению соперников, которых больше не осталось.

Не душить же себя самого?

Но при этом если тот, кого он выбрал в соперники "уровня бог" уступит ему, будет еще хуже, потому что после этого крысобой немедленно снова станет скучать.

Так какой же выход?

Если он вообще есть, выход в том, чтобы найти такого соперника, проигрыш которому оказался бы общей победой.

"ПРИБЫТИЕ", сборник "Тающие облака"

Два года назад сам собой написался этот текст, и я подумал - наверное, я все-таки перегнул. Однако, теперь, после того как "Тоталитарная секта свидетелей Пу-Ста (Путина-Сталина)" приняла закон о том, что ее члены могут открывать огонь при скоплении гражданского населения, мне уже так не кажется.

ПРИБЫТИЕ
Оцепить, открыть огонь на поражение, 
расстрелять десять, двадцать, тридцать 
тысяч — тех, кто выйдет под пули, кто 
назовется смельчаком, или сделает 
это случайно, потому что его позвала 
смелая девушка, на которую у него 
самые жаркие виды. И ничего не произойдет, 
понимаете? Никто не шевельнется, 
великая огромная пустая страна даже 
не вздохнет, и стратегические бомбардировщики 
не поднимутся с блюда Невады. 
Единственная проблема — как хоронить? 
Но ничего, когда-то же справились с Ходынкой: 
деревянные кресты на Ваганькове, 
свежая глина, новые ботинки, ров 
братской могилы, имена и фамилии 
надписаны химическим карандашом, 
кое-где под дождем уже ставшим чернильным. 
Только в воскресенье робкие среднеазиаты, 
давно выигравшие несложный матч 
с коренным населением, как и сейчас, 
не дрогнувшим и тогда ни единым 
мускулом воли, с населением, поголовно 
сожранным ложью, растленьем — 
инстинктами, раболепием, ненавистью 
к ближним и безразличием к дальним, — 
и лишь победители-среднеазиаты, новые москвичи, 
чьих столь же безмолвных предков Чингис-хан 
вырезал городами и провинциями, — выйдут, 
как привыкли, в московские дворы 
из своих полуподвалов, усядутся с пивом 
в песочницах и на каруселях, 
чтобы вполголоса, хоть никто из них не понимает, 
ни участковый, ни Христос, — обсудят меж собой, 
прицокивая языками, — сколько было крови, 
и кого из них привлекли обслуживать труповозки, 
кого бесплатно, а кому и обещали. Итак, 
мы имеем тридцать тысяч. А, может 
быть, двадцать пять? Неважно. 
Плюс-минус трагедия — все проглотит 
неграмотная немота и слабоумие. 
Вся пустая страна промолчит, поддакнет, 
зайдется в истерике приятия, как когда-то
внимали Вышинскому, Ежову, — 
не привыкать, ибо что кануло, что? 
Главный враг народа: смысл и воля. 
Смысл и воля. Слышите? Нет, не слышно. 
Мужики съели Чехова, Толстого, подивились 
на кислятину Достоевского, но и его 
слопала запойная трясинка потомков 
тех, кого эти писатели были способны 
описать. Как хорошо. Как славно 
надута Москва, как лоснятся ее 
перламутровые бока осетровых. 
Сколько приезжих, сколько 
несвежей дикой крови принимает столица. 
Варвары окраин пьют нефть и пухнут, 
скупают столицу проспектами. Средняя 
Азия идет вторым эшелоном. Как 
хорошо, что место не будет пусто. 
Как хорошо управлять азиатами.
Когда-то в Харькове стоял 
зловещий Дом Чеки. В нем часто 
расстреливали сразу после допроса.
Трупы сбрасывали из окна на дно
глубокого оврага. Там внизу
дежурили китайцы и принимали тело — 
рыли яму, орудовали лопатой.
Тогда китайцев, во время НЭПа, 
развелось в больших городах
видимо-невидимо. Но в какой-то 
момент они вдруг все исчезли, 
будто почувствовали приближение Вия.
Когда-то мне привиделось, что Вий —
это и есть сам Гоголь. Как певуче просторен
Днепр, если смотреть на него со стены Лавры.
Наша беда в том, что Вий к нам не придет. 
Мы справимся сами. А что? 
Смысл и воля уже проглочены. 
И нас никто не разбомбит. 
Разве можно разбомбить пустыню?
Мы дождались варваров, они пришли,
ибо мы сами стали варварами.

ОБЩЕСТВО vs. НАРОД

Считаю, слово "народ" в русском языке выхолощено и дискредитировано одним XX веком до праха. Предлагаю его упразднить. А в случае желания употребить заменять словом "общество". Это сильно изменит угол зрения языка. "Российское общество". Так лучше. В этом есть будущее.

НОВЫЕ ЧЕЛОВЕКИ

Разумеется, любовью, заботой и воспитанием - мы очеловечиваем домашних питомцев. И это не иллюзия. Это чудо. Не только потому, что прирост человечности приходится и на тебя самого, поскольку животное в доме - часть самодисциплины, иногда самовоспитания. У шумеров собака - символ дома, его уюта и покоя. Египтяне к котам сами знаете как относились. Армянские крылатые псы-аралезы встречают на пороге рая погибших в бою воинов и зализывают им раны. Иногда достаточно прислушаться к посапыванию своего лабрадора, чтобы немного прийти в себя.

ГИПНОЗ ПРЕКРАСНОДУШИЯ

Большую роль в угасании смысла эпохи сыграла песня "Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались".

Советский человек и так был искалечен насильственным коллективизмом, чьей беспощадной иллюстрацией является рассказ Чехова "Мужики", где огромная крестьянская семья живет вповалку в завшивленной избе с тараканами.

А посиделки у костра с гитарой, заменившие самостоятельное мышление и принцип частности, гипнозом прекраснодушия, совсем раздавили всмятку безответственности мозги и души.

Мало что выводит меня так же, как это бренчание и завывание над струнами.